Криминал
20.06.2018

Прайс за УДО вертухая Ильи Прокопьева

Прайс за УДО вертухая Ильи Прокопьева

  • Глава УФСИН России по Тюменской области Алексей Костенко
Арестован замначальника УФСИН по Тюменской области
В тюремном ведомстве произошёл очередной скандал: как сообщает веб-ресурс scandaly.ru, арестован заместитель главы УФСИН России по Тюменской области Илья Прокопьев. Он торговал поддельными медицинскими справками, благодаря которым зэков признавали больными и на этом основании они получали возможность раньше срока освободиться из колонии.

Первого замначальника Управления Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) России по Тюменской области полковника Илью Прокопьева задержали в его рабочем кабинете сотрудники регионального УФСБ и Управления собственной безопасности ФСИН РФ. Во время задержания полковник спокойно сдался. Сотрудники СК РФ предъявили офицеру обвинения в мошенничестве и превышении должностных полномочий.

prok-24093209848328409238094823423e773a17711b66dfab137e01087a3859c  980x
Илья Прокопьев

— Есть данные, что когда Прокопьев с июня 2010 по май 2017 года был начальником лечебного исправительного учреждения № 19 УФСИН России по Тюменской области, он торговал поддельными медицинскими справками, позволявшими заключённым условно-досрочно освобождаться из колоний, — рассказывают в СКР. — Поддельные медицинские документы осуждённые предоставляли в суд при подаче документов на УДО.

По оперативным данным, за справки офицер получал от зэков и их родственников от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч рублей. Всё зависело от благосостояния «клиента» и потенциальной возможности для выхода по УДО.


cena-32059830498509438068457890856097850960479674576785ufsKommm


По большинству преступлений заключённый может претендовать на УДО, если он отсидел половину назначенного срока, имеет положительные характеристики, встал на путь исправления, погасил причинённый ущерб или хотя бы начал это делать. Всё это будет иметь значение в местном суде, куда он подаёт ходатайство об УДО вместе с характеристиками и другими документами от администрации колонии. И сам факт отбытия необходимого порога срока, и положительная характеристика не являются для суда обязательными. В каждом случае суд принимает решение индивидуально.

Согласно решению Верховного суда РФ, на УДО могут претендовать и больные люди. Тяжёлая болезнь осуждённого сама по себе является достаточным основанием для освобождения по УДО, если какие-то другие обстоятельства этому не мешают. При определении степени заболевания Верховный суд рекомендовал сверяться с утверждённым правительством перечнем заболеваний, препятствующих отбыванию наказания.

Каждый из этих этапов считается золотым для коррупционеров из систем ФСИН, прокуратуры, медицины.

Опрошенные бывшие заключённые, правозащитники и сотрудники ФСИН рассказали, что УДО уже давно превратилось в хорошо отлаженный бизнес, в который вовлечены тысячи человек по всей стране. Это осуждённые и их родственники, сотрудники колоний, медработники, прокуроры, адвокаты. Годовой оборот теневого бизнеса «на свободе», по оценкам экспертов, может составлять сотни миллионов рублей.

Не секрет, УДО продаётся. Цены разнятся в зависимости от региона, жадности коррупционеров, личности зэка и других обстоятельств.

— Региональная составляющая цены УДО зависит от условий содержания в колонии и географической удалённости от Москвы, — рассказывают в правозащитной организации «ГУЛАГу.нет». — Самые бюджетные «выкупы» в Рязанской, Тульской, Орловской областях, республиках Мордовия и Чувашия. Это в среднем 50–100 тыс рублей.

Знающие люди говорят, что не всегда взятка за УДО бывает деньгами.

— У нас в колонии, где я сидел за мошенничество, вопросы с УДО решал лично «кум» — начальник ИК, — рассказывает Алексей. — Когда я свои 2/3 отсидел, то собрался выйти по УДО, очень домой в Москву хотелось. А у нас в колонии «кум» любил очень живность всякую разводить: коз, свиней, баранов, петухов, кур. И вот меня помощник начальника, который знал о моём желании по УДО соскочить, и попросил достать 20 кроликов редкой мясной породы. Я поставил на уши всех родственников. Долго искали эту породу, нашли, купили. Машиной из столицы кроликов доставили, а меня со справкой об УДО на этой же машине в Москву и отправили.

Бывший начальник колонии-поселения № 3 в Туве получил взятку от осуждённого в виде пяти баранов за освобождение по УДО. Сотруднику УФСИН предъявили обвинение во взяточничестве и на время следствия отправили под домашний арест.

По словам оперативника одного из региональных УСБ ФСИН РФ, схема получения денег за УДО обычно такая: осуждённый обращается к начальнику своего отряда, тот идёт к оперативнику (сотруднику колонии, который следит за порядком в отряде), тот — к замначальника колонии по режиму, а тот уже к «куму», который и принимает окончательное решение и называет цифру.

— Цена УДО зависит от возможности самого зэка. Администрация наводит справки, выясняя, есть у него деньги или нет. Если это жулик, который украл миллиарды, то и цена на характеристику будет соответствующей, — говорит он.

С офицером УФСИН согласна и правозащитница Елена Соколова из «Зоны права».

— Если, например, администрация колонии видит, что человек претендует на УДО, а у него денег свободных нет, то ему начальник отряда открыто говорит: «Мы тебе напишем характеристику в суд на УДО, а ты там скинь, сколько сможешь». Вот он и собирает тысяч 30–50 с родни, — рассказывает Елена Соколова.

По её словам, больше всего берут за УДО с бывших чиновников, силовиков, коммерсантов.

— Суммы могут быть от 500 тысяч до 1–2 миллионов рублей. Для осуждённых за экономические преступления выкуп будет дороже. Здесь работает правило о том, что у бизнесменов и чиновников есть что взять. Более того, осуждённые по экономическим статьям обычно тяжелее переносят заключение, чем осуждённые за воровство или наркотики, — говорит Соколова.

Правозащитница отмечает, что судьба зэка зависит от отношений с начальником отряда, отсутствия взысканий и выговоров.

— Одну-две благодарности нужно иметь, чтобы идти на УДО. Их судьбу будет решать начальник или вообще люди из прокуратуры или иных властных структур, — говорит Соколова.— Если противопоказаний нет, то, как правило, ВИПы поддерживаются администрацией и на выездном заседании суда уходят домой.

По данным правозащитной организации «Русь сидящая», в России нет региона, где бы за УДО не брали денег.

— Любой зэк знает прейскурант в регионе, где он сидит. Осуждённому сразу дают понять: хочешь выйти раньше — плати, — отмечают правозащитники.

Так, оперативники УФСБ России по Республике Татарстан задержали семь офицеров местного УФСИН, включая начальников колонии № 10 — полковника Фаиля Каримова и подполковника Руслана Юсупова. По версии следствия, офицеры торговали УДО, длительными свиданиями для зэков, режимом содержания. За свои услуги они брали от пяти до 150 тысяч рублей.

Например, УДО стоило 100–150 тысяч, свидание на три часа — от пяти до 10 тысяч.

По словам правозащитника Ильи Алексеева, в любом случае зэки могут претендовать на УДО, проведя в колонии хотя бы полсрока. За тяжкое преступление нужно отсидеть не менее половины срока, за особо тяжкое — две трети от срока наказания.

Однако в жизни всё бывает иначе. Так, в 2018 году по УДО тихо вышел бывший глава Благовещенска Амурской области Александр Мигуля, осуждённый в 2016 году на девять лет колонии за коррупцию. В заключении он пробыл всего три года.

В мае 2018 года по УДО из колонии в Калининградской области освободился бывший замдиректора ФСИН РФ Николай Криволапов. Он был осуждён Замоскворецким районным судом Москвы в июне 2017 года на пять лет и восемь месяцев за мошенничество при закупке электронных браслетов. Всего в заключении Криволапов провёл два с половиной года.

В мае по УДО из колонии вышел и бывший губернатор Тульской области Вячеслав Дудка, приговорённый летом 2013 года за взятку в 40 миллионов рублей к девяти с половиной годам тюрьмы. Ему списали два года, девять месяцев и шесть дней.

По данным статистики Верховного суда, сотрудники ФСИН РФ занимают четвёртое место по числу осуждённых за взяточничество: на первом месте располагаются чиновники — 50%, потом следуют представители здравоохранения — 29%, образования — 10%, а затем сотрудники тюремных ведомств.