Шоу-бизнес
20.12.2010

Валютчик Айзеншпис

Валютчик Айзеншпис
  • "Тайный Советник" (Петербург)

    Юрий Айзеншпис. Фото rambler
Продюсер Димы Билана и Виктора Цоя отсидел более 17 лет в советских лагерях
Отечественный шоу-бизнес никогда не отличался чистотой нравов. Самый свежий пример - скандальное избиение Филиппом Киркоровым женщины-администратора. А были еще расстрел на улице певца Авраама Руссо, кража гонорара Софии Ротару ее концертным директором и много чего другого, о чем не устают писать таблоиды. Но стоит ли этому удивляться, если вспомнить, что у истоков российского шоу-бизнеса стояли такие люди, как покойный Юрий Шмильевич Айзеншпис, отсидевший на зоне в общей сложности 17 лет и 8 месяцев.

Менеджер рок-андеграунда

Выпускник Московского экономико-статистического института, Айзеншпис не любил свою скучную профессию. С детства его тянуло к спорту и музыке. Еще шестнадцатилетним он устраивал полуподпольные концерты первых советских рокеров, а затем стал администратором группы "Сокол", вместе с которой даже устроился на работу в Тульскую филармонию. Поскольку музыканты много гастролировали, месячный доход Айзеншписа доходил до 1500 рублей (советские министры тогда получали всего тысячу).

В 1968 году 23-летний Айзеншпис уволился из филармонии и поступил на работу младшим научным сотрудником в Центральное статистическое управление СССР с окладом в 115 рублей. Но на рабочем месте "мажор", пахнувший французским парфюмом, показывался редко. Используя связи с директорами магазинов, он смог выбить для своих коллег почти двести дефицитных продуктовых заказов. Поэтому на его постоянные отлучки смотрели сквозь пальцы. Такой вольготный режим помогал Айзеншпису вести вторую, параллельную жизнь, которая приносила ему совсем другие доходы.

Подпольный миллионер в 25 лет

Проводником Айзеншписа в мир валютных махинаций был Эдуард Боровиков по кличке Вася, который играл в футбольной команде мастеров "Динамо". "Я покупал иностранную валюту или чеки, - рассказывал Айзеншпис, - на них в магазине "Березка" приобретал дефицитные товары и затем реализовал через посредников на "черных рынках". В те времена доллар стоил на "черном рынке" от двух до семи с половиной рублей. Скажем, шубу из синтетики можно было купить в "Березке" за 50 долларов, а продать за 500 рублей".

Его карьера развивалась по накатанной схеме: подручный - младший компаньон - дольщик. Затем Айзеншпис отважился работать в одиночку. Первым его крупным самостоятельным делом стала скупка радиоприемников "Панасоник", в валютном магазине "Березка". Это были элегантные четырехдиапазонные изделия двух моделей - по 33 и 50 долларов. Айзеншпис решил отвезти 25 "панасоников" в Одессу, где они еще были в диковинку и стоили гораздо больше, чем в Москве. И он не прогадал - приемники ушли влет.

В 1969 году в Москве произошло два внешне незаметных, но весьма примечательных события. Некто Мамедов, первый секретарь Октябрьского райкома партии города Баку, открыл в столице на имя жены сберкнижку и положил на нее 195 тысяч рублей - тогдашний заработок рядового трудящегося за 108 лет. В том же году на Пушкинской улице открылась коммерческая контора Внешторгбанка, где продавали золото высшей пробы в слитках весом от 10 граммов до одного килограмма. Золото мог приобрести любой гражданин, но только за валюту.

Какое отношение эти события имеют к Айзеншпису? Самое прямое. СССР уже загнивал, в южных республиках расцвели теневая экономика и коррупция. В том же Азербайджане, например, должности распродавались почти открыто: директор театра -10 тысяч рублей, секретарь райкома партии - 200 тысяч, министр торговли - четверть миллиона. "Покупатели", чтобы оправдать свои расходы, занимались поборами и расхитительством. Полученные деньги нужно было куда-то вкладывать. Лучше всего в "нетленку" - валюту, бриллианты и золото.

К услугами этих людей в Москве было примерно сто человек, занимавшихся валютой и золотом по-крупному. Свою "тему" сумел нащупать и Айзеншпис. Килограмм золота в той самой конторе Внешторгбанка продавался за полторы тысячи долларов. Если даже покупать доллары по 5 рублей, он обходился в 7,5 тысячи. Плюс один рубль за грамм платился иностранным студентам, которые покупали золото. В итоге - 8500 рублей за килограммовый слиток. А продавался он за 20 тысяч рублей. 11 500 рублей прибыли - гигантский барыш, если вспомнить, что медсестра получала тогда 60 рублей в месяц.

Торговля благородным металлом шла бойко. Айзеншпису приходилось покупать практически каждый день от полутора до трех тысяч баксов по курсу 2 - 3 рубля за доллар. Каждый вечер он контактировал с большим количеством людей - таксистами, путанами, официантами и даже дипломатами (например, сыном индийского посла). "Объем сделок, которые я совершал, - говорил Айзеншпис, - доходил до миллиона долларов".

Подпольному миллионеру было тогда всего 25 лет.

Десять лет с конфискацией

В конце 1969 года в Москве был арестован видный валютчик Генрих Караханян по прозвищу Ворона, а январе 1970-го пришел черед Айзеншписа. В момент задержания в его кармане находилось 18 тысяч рублей, то есть зарплата примерно за десять лет работы в родном НИИ. Основными обвинительными статьями в деле Айзеншписа были 154-я, ч. 2-я ("Спекуляция в особо крупных размерах"), и 88-я, ч. 2-я ("нарушение валютных операций"). По их совокупности в случае первого срока давали, как правило, не более 5 - 8 лет. Но Айзеншпис получил "десятку". Причем усиленного режима. По приговору суда у него конфисковали не только валюту, золото, мохер (список занял семь страниц), но и коллекцию виниловых пластинок в 5 тысяч дисков, а самое главное - комнату в 26 квадратных метров в квартире, где он проживал с родителями и зачем-то сделал раздельный лицевой счет.

Отсидев в Красноярске, Туле и Печоре, Айзеншпис вышел на волю - по условно-досрочному освобождению - в мае 1977 года. Но воздухом свободы Юрий Шмильевич подышал всего три месяца. Уже в августе, прикупив у иностранцев 4 тысячи долларов, они с компаньоном были арестованы на Ленинских горах. Бывший легкоатлет, Айзеншпис бросился бежать. По пути он успел выбросить все доллары, рубли и даже ключи от квартиры.

Не помогло... На этот раз ему дали восемь лет. Плюс то, что он не досидел по условно-досрочному освобождению. В общей сложности - снова "десятка". Второй срок он отбывал в Мордовии, в печально известном Дубровлаге. Зона носила название "Мясорубка", потому что каждый день там убивали по три-пять человек.

Под колпаком КГБ

В августе 1985 года Айзеншпис вышел опять по УДО - срок за хорошее поведение скинули на год и восемь месяцев. Вернувшись в столицу, он познакомился в ресторане с женщиной, которая была замужем за арабом, часто выезжавшим за рубеж. Новая знакомая предложила Юрию Шмильевичу обновить его гардероб. Предлагаемые вещи были выше качеством, чем в пресловутой "Березке". Сначала Айзеншпис оделся сам, потом одел друзей, а потом превратил перепродажу модных шмоток в промысел. Его месячный заработок составлял несколько тысяч рублей. Несопоставимо с тем, что он имел на золоте, но все-таки в 5 - 6 раз больше, чем у министров и секретарей ЦК.

Неприятности начались, когда оборотистый араб попал под колпак КГБ. Отслеживая все его связи, чекисты вышли на Айзеншписа. В октябре 1986-го на только что купленных "жигулях" шестой модели Айзеншпис приехал на очередную встречу возле Театра имени Моссовета. Здесь его и задержали сотрудники милиции. В багажнике обнаружили несколько кассетных магнитофонов "Грюндиг", парочку супердефицитных видеомагнитофонов и видеокассеты.

Айзеншпису невероятно повезло, что его подельник-араб вовремя успел убежать за границу. Без главного фигуранта уголовное дело стараниями адвокатов успешно развалилось. Тюремные нары Юрий Шмильевич покинул в апреле 1988 года, отсидев в следственном изоляторе семнадцать месяцев. Это была его последняя отсидка.

Карабас-Барабас и его марионетки

Оказавшись на свободе, Айзеншпис угодил в самое пекло перестройки. Вскоре приятель Александр Липницкий (пасынок Вадима Суходрева, личного переводчика Брежнева) ввел его в тогдашнюю рок-тусовку. Сначала Айзеншпис возглавил дирекцию фестиваля "Интершанс", потихоньку изучая закулисье и скрытые пружины доморощенного шоу-бизнеса, а вскоре взялся продюсировать поп-группу "Технология". Свое кредо Юрий Шмильевич изложил предельно откровенно: "Продвигать" артиста - функциональная обязанность продюсера. И тут любые средства хороши. Путем дипломатии, подкупа, угроз или шантажа". Именно так он и действовал, заслужив прозвище "акулы шоу-бизнеса". Но даже коммерческие успехи его подопечных - групп "Технология", "Динамит", "Кино", певицы Линды, Влада Сташевского и Димы Билана - принесли ему несоизмеримо, меньше денег, чем он заработал в свой собственный звездный пик на золото-валютных операциях.