Спецслужбы
10.12.2008

Череда подозрительных смертей в ГУР МО Украины

Гибнут хорошо информированные свидетели из военной разведки
Череда подозрительных "самострелов" среди армейских офицеров - такие дела прокуратуре расследовать не в новинку. Вот только докопаться до сути следователям никак не удается. А может не хотят "копать"? А может им не дают? Мы решили подсказать прокуратуре направление поиска. Читайте в этой статье о том, как по-армейски решительно обделываются грязные делишки в ведомстве пока еще министра Кузьмука: украли - и концы в воду.

Сегодня: о масштабных хищениях военного имущества, убийствах офицеров, массовом производстве фальшивых удостоверений сотрудников ГУР за подписями генерал-майора Скипальского и начальника генштаба МО генерал-полковника Лопаты. А еще: о беспринципности прокуратуры. Смеем предположить - не всей скопом, а отдельных ее руководителей.

Все дела по фактам насильственных смертей военных, о которых пойдет речь, закрыты за отсутствием ответчика. И хоть события не связаны между собой и происходили в разных воинских частях, в разных уголках Украины, схема всегда одна - вина сваливалась на стрелочника, который очень удачно для подельщиков внезапно погибал.

Первая история произошла в Житомирской области, вблизи села Степок в воинской части А 23-29, которая является военно-ремонтным заводом. Предприятие занимается сбором неисправных ракетных установок по всей Украине, их ремонтом, частичным демонтажем и продажей этой техники в Египет через фирму "Оборонсервис".

Для правоохранительных органов история началась, да, собственно, и закончилась, гибелью начальника сборочного цеха. Из этических соображений назовем его Алексеем Ивановым. Случай этот весьма темный, что однако не помешало прокуратуре признать смерть Иванова самоубийством. Следователей ожидало множество интересных открытий, если бы они копнули глубже и изучили не афишируемые стороны деятельности предприятия.

Бывший командир упомянутого завода ("Степка") генерал Николай Васильевич Рябец в 1996-97 годах усиленно лоббировал заключение контракта по продаже Арабской республике Египет нескольких дивизионов модернизированных комплексов С-75. На одном из служебных совещаний несколько командиров баз и арсеналов высказали недовольство размерами оплаты по контракту, но Рябец и обсуждать этого не пожелал - приказал безоговорочно выполнять египетские договоренности. Интересно, что их убыточность генерал предложил погашать за счет… повышения цен на ремонт техники для нужд украинской армии - то бишь за средства Минобороны.

В результате такого хозяйствования и "Степок", и еще несколько заводов понесли большие убытки, которые до сих пор не могут восполнить, количество рабочих мест на них сократилось вдвое, а задолженность перед госбюджетом выросла в несколько раз. Формально египетский контракт оправдывался необходимостью получения средств для обновления находящихся на вооружении ВСУ комплексов, т. к. из бюджета денег на это не выделялось. Фактически же ПВО за полученные от египтян деньги не приобрело ни одного нового комплекса. Более того, сегодня почти полностью исчерпан запас ЗИП для С-75, а каждый запасной комплект имеет ламповые передатчики и другие детали с большим содержанием драгметаллов - до двух с половиной килограммов на одну пусковую установку с ракетой.

Вот мы и подошли вплотную к тому, что произошло в "Степке". Еще за полгода до гибели, начальник сборочного цеха Иванов стал впадать в депрессию. Жене сказал, что на работе у него проблемы - никак не может передать свою должность (в связи с ее выводом за штат) другому офицеру. Трое претендентов, познакомившись с документами, отказывались принимать дела: была выявлена недостача в 60 тысяч гривен. Через некоторое время у Иванова произошло нервное расстройство и его, без ведома командования части, отправили в психиатрический центр. Но и там ему не дали покоя: внезапно его навестили врач из родной воинской части и начальник стройчасти завода. После визита армейского эскулапа у Иванова случился повторный нервный срыв. Лечащий врач запретил посещать его кому бы то ни было и в присутствии медперсонала предупредил, что после выписки Иванову строго-настрого запрещено заступать на дежурства.

Однако, на следующий день после возвращения Иванова в часть, его поставили на дежурство. Жена, зная состояние мужа, всю ночь проговорила с ним по телефону - до половины седьмого утра. Через 15 минут после того, как она положила трубку, ей позвонили, чтобы сообщить ужасное: Алексей стрелял себе в голову. Когда его привезли в больницу, он был жив, но умер в больничных покоях… от отека легких.

Командование настаивало на версии, которую следователи с готовностью приняли: смерть в результате неосторожного обращения с оружием. Позднее трагедию облачили в более пристойную форму: гибель при исполнении служебных обязанностей. Командование не оставило без внимания вдову погибшего: через майора С. Ч. ей предложили деньги - за отказ от продолжения следствия. Материальный стимул не сработал, и тогда последовали угрозы в адрес 15-летней дочери погибшего. Тогда же на квартире Ивановых случился грабеж. Заметим, что жили Ивановы на охраняемой территории военного городка. Добычу грабителей составили единственно копии актов списания, которые бережно хранил Иванов.

Что характерно, в деле о смерти мужа вдова проходила как свидетель, а не как потерпевшая. Она и прочие свидетели говорили потом, что на допросах следователи обходились общими фразами, но едва кто-то заводил разговор о существенных вещах, как допрос немедленно прекращался.

Когда страсти улеглись, одна женщина рассказала Ивановой о том, чего никогда не согласится повторить для протокола: в день гибели Алексея, после половины шестого утра в дежурку зашли три офицера. Женщина слышала ругань, а затем звуки драки. Гости требовали от Иванова 180 тысяч долларов. Заглянув через некоторое время в окно, женщина увидела, как главный инженер (сегодня прекрасно себя чувствует в Киеве, куда был переведен за особые заслуги) и начальник стройчасти держат Алексея, а его друг - майор из штаба части, вложил пистолет в руку Иванова и выстрелил…

Много позднее вдова Иванова заявила, что видела договоры завода с египтянами и знала со слов мужа, что они убыточные. А вот ни одного акта о списании драгметаллов, которые получали при демонтаже ракетных комплексов, она не видела, хотя все они должны были проходить через ее мужа.

Справка "УК"

Военный завод "Степок" осуществляет предпродажную подготовку ракет: С-75 (система "Волхов", модернизированная "Волхов-М", С-125 ("Круг"), С-200). Комплекс С-75 поступил на вооружение в начале шестидесятых годов. Дивизионное построение - четыре батареи (в каждой батарее четыре пусковые установки с одной ракетой). Комплекс постоянно модернизировался. До поступления таких комплексов на вооружение ПВО, СССР не мог противостоять полетам над своей территорией американских самолетов-разведчиков. Первой целью С-75 в 1960 году стал сбитый над Уралом американский самолет-шпион U-2, пилотируемый летчиком Пауэрсом.

Комплекс позитивно зарекомендовал себя во вьетнамской войне. После его поступления на вооружение ВС Северного Вьетнама, удалось сорвать ряд массированных налетов на Ханой. В первом налете, когда США пообещали "сравнять столицу Северного Вьетнама с землей", силами ПВО было сбито более 120 самолетов. После этого США предприняли ряд шагов по усилению радиоэлектронной борьбы. В частности, при последующих налетах каждый пятый самолет вместо бомбовой нагрузки нес средства РЭБ. Вьетнамская сторона, внеся поправки, вновь сбила за один налет до 70-ти воздушных целей. После этого уже каждый второй американский самолет нес средства РЭБ. Но и это не помогло значительно уменьшить потери американской авиации. Командование ВС США приняло решение отказаться от тактики массированных налетов на объекты вьетнамцев, защищенные силами ПВО. Перед началом авиаатак, ПВО пытались подавить авиацией и силами диверсионно-разведовательных групп.

В отдельных случаях - в странах северной Африки - С-75 использовались как средство борьбы с танками противника. СССР поставлял С-75 Индии, Ливии, Сирии и ряду других стран.

Следующий подозрительный "самострел" случился в Киеве в феврале 1999 года. На этот раз счеты с жизнью свел полковник, начальник редакционно-издательского отдела одного из управлений Минобороны Украины. Он прострелил себе голову из собственного пистолета. Погибший, назовем его Шапошников, оставил предсмертную записку. В своем предсмертном письме, которое Шапошников через несколько мгновений зальет собственной кровью, он попытался оправдать себя, несколько раз подчеркнув, что к его делам непричастны ни жена ни дети. Самоубийца не забыл "отмазать" и подельщиков. Правда, не всех - фамилии некоторых людей, склонивших его к криминалу, тот все же назвал.

Позже сослуживцы покойного засвидетельствовали, что Шапошников противозаконно изготавливал печатную продукцию для коммерческих структур - не без ведома своего начальства. Что это была за продукция, стало известно позже: акцизные марки и служебные удостоверения сотрудников Главного управления разведки Минобороны Украины. В записке Шапошников объясняет, что все ошибки совершил по глупости. Ею умело воспользовались полковник Шипилов и некий офицер Иванов (именно их Шапошников указывает в записке). Вместе с этими товарищами Шапошников и печатал в типографии, оснащенной специальным оборудованием, служебные удостоверения ГУРовцев. Делалось это просто - брался оригинал с подписью генералов Скипальского или Лопаты, с которых и печаталась "левая" корочка. Формально такие документы не являлись подделкой, поскольку печатали их на той же типографии, что и "оригиналы". Это равносильно тому, что печатать на монетном дворе реальные деньги, которые затем запускать "на лево". Поэтому, если вам на жизненном пути вдруг повстречаются, например господа Михаил Савченко или Вячеслав Шафиков с "ксивами" ГУР, можете бросить им в глаза: "Проходимцы вы, а не разведчики!" Не станем отвлекать читателей на ознакомление с полным списком "левых" ГУРовцев. Но сами-то они должны понимать, что смерть полковника Шапошникова и на их совести.

Еще одна смерть коснулась ГУРа в том же 99-м году, на этот раз напрямую. По дороге на службу скончался начальник финансовой службы Главного управления разведки полковник Г. Незадолго до смерти он говорил своим знакомым, что знает очень много о финансовых махинациях в ГУР и поэтому его легче убить, чем привлечь к уголовной ответственности. Достаточно прочитать хотя бы одну книгу Виктора Суворова, чтобы представлять возможности военных разведчиков. В свете этих познаний подобная смерть человека не может не вызвать подозрения… и особенно тщательного расследования.

Но вернемся к доблестным войскам ПВО, с которых мы начали наш горестный мортиролог. В 1997 году, в декабре, в город Балаклея Харьковской области прибыл новый командир воинской части (которая также, как и "Степок", занималась ремонтом средств ПВО). Как водится, новое материально ответственное лицо организовало полную ревизию имеющегося имущества и техники. При первой сверке учетов материальных средств в части и в штабе ПВО все вроде бы сошлось. Однако, новый начальник решил копнуть глубже. Тут и вскрылись прискорбные факты из жизни отдельно взятой воинской части. Дело в том, что до распада Союза в/ч подчинялась непосредственно вышестоящему штабу в Москве. Когда же формировались ВС Украины, командование части направило в столицу Украины данные о наличии материальных средств, мягко говоря, не соответствующие действительности. Очковтирательство удавалось воякам на протяжении шести благополучных лет - все проверки проходили на "Ура!".

Однако, придирчивый командир откопала-таки недостачу: 28 единиц техники (автомобили, тракторы, погрузчики) о чем и поспешил доложить в Киев. Военная прокуратура назначила проверку по факту недостачи.

Но тут, как нельзя кстати для растратчиков, в квартире начальника автослужбы части обнаруживается труп владельца жилплощади, майора М. Нет, ПВО все-таки не ГУР, где могут организовать нечто изящное. Одним словом, в этой части ПВО (как и в "Степке") причиной смерти офицера стало огнестрельное ранение, на этот раз - из мелкокалиберной винтовки. Именно М. по должности отвечал за учет и наличие техники. Вся вина за ее недостачу была возложена на него одного, а смерть, как вы уже догадались, была квалифицированна как самоубийство. Таким образом, чины из вышестоящего командования, причастные к разворовыванию, остались неизвестными не только следственным органам, но даже "УК".

Декабрь 1999 года. В квартирно-эксплуатационном управлении Северного оперативного командования заканчивается ревизия военной прокуратуры. В результате установлено, что полковник Т. организовал обналичивание и хищение денежных средств на сумму свыше миллиона гривен. Обналичка шла через столичные фирмы-конверты. По оценке специалистов, сам Т. прибрал к рукам около 200 тысяч гривен. Помимо этого, Т. получил четыре квартиры - две в Чернигове и две в Канатопе, которые тот благоразумно оформил на близких родственников. В своей новой квартире, расположенной в центральной части Чернигова, он установил систему спутникового телевидения за 16 тысяч гривен - за счет средств МО. Телеблагами цивилизации пользовался также сосед нашего героя по лестничной площадке - по удивительному совпадению, его непосредственный начальник.

В разгар проверок Т., имея в распоряжении нескольких штатных водителей, садится за руль лично. Удивительнейшим образом на сухой, ровной дороге, в светлое время суток Т. выскочил на встречную полосу, где и столкнулся с МАЗом (что-то подобное, кажется, уже приходилось слышать). В этом случае, как и в предыдущих, с гибелью Т. следствие потеряло все ниточки, ведущие наверх.

А вот совсем свежий случай. Летом этого года из учебного центра МО Украины "Десна" в Харьков отправили для ремонта танковую технику. Как выяснилось, по пути произошла "усушка" и "утруска", коснувшаяся, главным образом, приборов ночного видения, прицелов и прочего съемного оборудования на общую сумму свыше 200 тысяч гривен. Как и "положено" в таких случаях, появляется труп. В данном случае это командир роты капитан Ш., непосредственно отвечавший за отправку танков. Он утонул при невыясненных обстоятельствах. Да выяснять, собственно, никто и не стремился - командование учебного центра для того, чтобы скрыть причины смерти, задним числом оформляет документы, из которых следует, что Ш. находился в очередном отпуске и был исключен из списков части. Его смерть квалифицировали как следствие неосторожного поведения на воде. Ну, действительно - с кем не бывает? Вместе с утопленником ушли в воду и концы этого дела - кражу техники списали на Ш.